1 мая в нашей семье был не только праздник Мая и Труда, но и день рождения моей бабушки, Матрены Ивановны. По-настоящему родилась она осенью, но когда получала паспорт, по-моему уже после войны, ей записали день рождения на 1 мая. Метрик ее не сохранилось, дату баба точно не помнила, где-то в ноябре, а паспортистка сказала, что 1 мая это хорошо, большой праздник.

Я еще год назад написала этот текст, как-то тяжело он складывался и написан отрывками, но я все-таки решила его выложить. Пусть будет.

Будет он про бабу в моей жизни, так всегда называла, баба, а не бабушка.

Так вот, меня совсем маленькой, четырехмесячной, моя мама и баба привезли из Омска в Рубцовку, так что баба и нянчилась со мной и пеленки стирала, потому что мама моя стирать в то время совсем не могла, на руках была страшная экзема. А в девять месяцев мама уехала в Омск, нужно было выходить на работу, а я осталась у бабы с дедой. Мне, конечно, рассказывали, но я как бы со стороны вижу эту картинку, как со мной дед нянчился - посадит меня на подоконник, а подоконники были широкие, и приговаривает: "Детишки, идите к Тоше" И учит меня ладошку сжимать и разжимать, подзывать детишек. И так по часу мог со мной нянчиться.

А когда мама меня в год забрала домой, в Омск, и стала искать мне няньку, баба спасла меня от одной няни. Оставили меня у этой няньки, все уже было договорено. Да баба пораньше за мной пришла, нянька курила,да еще детей поила водичкой с вином, чтоб побольше спали.

Уж не знаю, настолько ли я была спокойным ребенком, в чем я сильно сомневаюсь, но никогда я не слышала, что баба моя устала от меня и нельзя мне к ней приехать. А гостила я у нее довольно часто, особенно летом месяца на два оставалась.

Жизнь с бабой была неспешной, не нужно было утром вставать, когда на улице еще темно и тащиться по холоду в садик. И из еды были всегда только мои любимые блюда.

Вот тут уже я сама помню, как мы ходили с бабой гулять на центральную площадь Рубцовска, к памятнику Ленина. Все газоны были засажены такими красными цветами, а по краям маленькими и душистыми беленькими. Я любила их нюхать.

А помню я такой случай, у меня был любимый белый мишка, главный герой во всех играх. В тот раз я играла в садик, было мне три года. Оставляла мишку в садике на нижних ветвях ели, уходила на работу. А когда мишка не слушался говорила ему "тит твою мать" Это была бабина приговорка.

Баба рассказала об этом случае маме, мама ее попросила и больше я этого выражения, и других тоже, не слышала. Зато слышала много других присказок."ну раскатала губу сковородником" "посидим рядком да поговорим ладком", «чай не пил, какая сила...».

Любила я с бабой ходить на базар, когда входишь на базар по краям тротуара сидят бабушки с цветами, я все цветы у них перенюхивала, и обычно кто-нибудь дарил мне цветочек.

Баба очень вкусно готовила, ни у кого больше я не ела таких вкусных щей. Я разговаривала со своей двоюродной сестрой Ирой, Ира старше меня и она пыталась у бабы выспросить рецепт таких вкусных щей -а что тут такого говорила баба, варишь мясо, кладешь капусту, картошку, солишь, лавровый лист и все. Все да все только ни у кого таких вкусных щей не получается.

Я помню как дед приходил на обед с работы, он тогда еще работал на Алтайском тракторном заводе. На стол ставилась тарелка с мясной костью из этих самых щей. У деда была своя тарелка, своя большая ложка, в щи макался стручок красного перца.

А дед приносил мне с работы кусочек бородинского хлеба или корочку,от зайчика, вкуснее этого хлеба я не ела.

А холодильник у бабы был маленький, "Саратов" и вот после каждой еды баба начинала ставить еду в холодильник и перекладывать из большой плошки, в плошку поменьше. Кстати, почему то тарелки помню, а чашки нет, кроме стаканов с подстаканниками и маленькой эмалированной кружечки, порой баба брала кужечку с собой, чтобы я газировку попила, или мороженное поставить.(ну не могла я доесть стаканчик мороженного не обкапавшись).

В Омске мороженное было привозное,аж с Ростова-на -Дону его везли, и за ним были огромные очереди, мороженное было развесное. А в Рубцовке мороженное продавалось свободно, подходи и бери и баба всегда давала мне 20 копеек, какое крем-брюле было вкусное!

Баба вставала рано, часов в шесть, и тихо тихо начинала хлопотать по хозяйству. Когда я просыпалась, меня уже звали на блины, или был напечен таз хвороста или коралек, таких творожных пончиков.

Баба была чистюля. Она без конца стирала на своей старенькой машине" Белка", там еще можно было выжимать, через такие валики, крутишь ручку и через валики прокручивается полотенце. Я любила помогать полоскать, выжимать и потом нести белье на улицу развешивать. Вафельные полотенца выжимала до волдырей на руках. Машинка сильно рвала белье и потом баба их все чинила.

Баба без работы не сидела, когда с готовкой и уборкой было покончено, она доставла свои клубочки, или садилась шить или вязать. Большой палец на левой руке был у нее прострочен. Мое любимое дело было крутить ручку машинки или ковыряться в коробке с пуговицами. Баба все шила-перешивала, подшивала, штопала. И даже шила моим куклам одежду, особенно меня радовало пальто кукольное - это значит можно играть по-настоящему.А еще баба мне куклу шила, как они раньше себе кукол делали. В середину квадрата вату, обвязываешь голова, остатки такани обматываются -туловище, скрученные ручки и ножки пришиваются. Долго кукла была самой любимой, вернее по-особенному любимой, потому что одна такая была. Долго ее хранила пока моль не поживилась.

И когда баба шила или вязала я просила ее "баба ну расскажи мне о своем детстве, как ты была маленькая"

Да я уж не помню, говорила баба. А я удивлялась, как так не помню. И вспоминала всю свою пятилетнюю жизнь - вроде все хорошо помню.

Баба была четвертым ребенком в семье, старшая ее сестра, баба Фрося в 12 лет пошла в люди, в няньки, братья Михаил и Петр. Особенно баба любила младшего, Петра. Петро любил надо мной пошутить, рассказывала она, то тулуп оденет вывернутый вверх шерстью, и напугает до смерти. Еще любил у меня на косу вешаться, а коса у меня толстая была, он намотает косу на руку и повиснет. А как то раз мы с Петром цыган в амбар запустили. А цыганки зашли и давай все что там хранилось в передники складывать. А Петро кнут взял и давай их по ногам стегать, цыганки убежали, а мы с Петром спрятались в погребе, боялись, что цыгане придут разбираться. А батя нас потом сильно наказал.

Учиться баба ходила в церковно-приходскую школу. Закончила три класса, а дальше отец сказал, что нечего делать, научилась читать и писать и ладно.

В 17 лет баба вышла замуж за моего деда, у них родилась дочь, а тут коллективизация. Родителей и старших братьев у бабы и у деда арестовали, а их кто-то предупредил и они с грудным ребенком ушли из деревни. И прибились в военизированный колхоз томской области.

Особо баба про свою семью не рассказывала, говорила, что у ее отца маслобойка была и во время основных сельскохозяйственных работ, отец нанимал батраков. И сам и дети работали много, за это и арестовали.

Брат Михаил из тюрьмы попал в штрафбат, дошел до Берлина, чуть было не остался в Германии, но встретил земляка и тот уговорил его ехать домой. Михаил рано умер, году в 1975. А брат Петро был десантником и пропал без вести в 1942 году.

Еще знаю, что бабушкин отец, мой прадед бродяжничал, и заезжал раз к ним в Рубцовку после войны.

Рассказывала баба про собачку, Герой его звали, маленькая собачка была увяжется с ними идти, отстанет. Встанет на задние лапки и смотрит, куда хозяева ушли.А уж потом баба рассказывала про Пальму, очень умная собака была, похожа на сеттера, мама моя маленькая была, когда эта собака с ними жила.

Один из любимых бабиных рассказов был про Маньку, кем же ей приходилась та Манька, которая платок берегла, на лицевую сторону не носила, чтоб не выгорел, а потом повесила на веревку, а платок теленок сжевал.А другой рассказ про родственницу, которая выходила замуж, и ей говорят "Любка, пятки хоть помой!" А на в ответ" Да ниче, платье длинное не видать"И уж не знаю с той свадьбы или с другой есть у нас фотография, где жених с букетом, а букет завернут в газету "Правда".

Любила я с бабой ходить на огород. Утром были приготовления, складывалась еда, тяпки завязывались тряпицами. Сначала шли на остановку, если что и забывали не очень серьезное, не возвращались - далеко. Потом я приехала уже в 20 лет в Рубцовку и поняла, какое это было далеко - один дом пройти.

На огороде была куча удовльствий и по яблоне полазить ранетки пособирать, и под яблоней на коврике полежать, помечтать покушать. Поливка опять же , нужно было сходить за водой на старицу, а потом консервной банкой с дырками поливать морковку, цветы, чтоб не залить, а уж в огурцы всем ведром в лунку.Ну и картошку тяпать, мне нравилось, не знаю была ли от меня реальная польза, но мне говорили какая помощница и я очень собой была довольна.

Баба была очень веселой и боевой бабушкой. В огород она одевала штаны с блузкой и кепочку, такая ладная она была. Вообще, она любила принарядиться и посовремениться. Красила губы красной помадой, я даже тюбик этот помню, одевала на голову ярко-красный газовый платок. Коротко стриглась у мужского мастера, волосы были шикарные,густые, послушные, мыла баба их хозяйственным мылом и очень горячей водой. В доме в свое время поменяла старую мебель деревяную, на модную полированную, о чем мама очень сокрушалась.

Любимое мамино воспоминание было как они жили все в одной комнате на Школьном, в середине комнаты стоял большой круглый стол, и они играли с бабой в догоняшки вокруг этого стола.

А баба часто мне рассказывала, как моя мама в три года не пускала бабу домой. Она накинула крючок на дверь. Сидела на окошке, баба ей Аллочка открой - а мама ей в ответ «нет, не откою» И баба бегала от окна к двери.

У меня было любимое трюмо, деревянное учтойчивое, я сидела на нем и слушала радио. На кухне я любила шкаф с ящичками, в одном ящичке ложки, в другом вилки и ножи, еще в одном стержни для ручек. На кухне стоял всегда графин с водой. А еще летом баба ставила квас.

Баба в Рубцовке работала в пожарке телефонисткой. Про эту работу она рассказывала всякие смешные истории - то как она пришла на работу в одной комбинации, торопилась и забыла под пальто юбку одеть. То как они друг над дружкой подшучивали и могли подложить кирпичик товарищу в сумку. А тот нес и удивлялся и чего это у него сегодня сумка такая тяжелая. Еще баба умела мгновенно засыпать и просыпаться.

С бабой было интересно ехать в поезде. По-другому, чем с мамой. В дорогу баба варила мясо, постную говядину, разрезала ее посыпала солью и чесноком. С бабой мы в дороге играли в карты. В дурака на счет. Счет доходил до сотни. Мама никогда играть со мной в карты не соглашалась. А с бабой играли, в дурака и в верю-не верю.

Еще баба любила задавать вопросы типа какая самая длинная река. Для таких вопросов она специально почитывала отрывной календарь.

По утрам баба делала зарядку. Она была очень гибкая и запросто доставала ладошками до пола. Одна из частей зарядки было расыпать коробок спичек, а потом по спичечке собрать.

Помню еще такой случай, зима, мне лет пять. Мама баба и я куда-то едем, стоим на остановке и играем в игру будто я воспитательница, а мама с бабой дети. Я им говорю встать в пары, взять друг друга за руки. А они хохочут, говорят Антонина Евгеньевна, Мотя щипается и дальше хохочут. А мне обидно, что они меня не слушаются.

Еще у бабы был замечательный двор, в Омске уже такого не было.За домом росло много одуванчиков, все было золотое. У бабы была соседка баба Тося, то есть моя тезка, к тому времени меня уже не звали Тошей, а звали Тоней. А вот Тосей не звали. Так вот бабе Тосе кто-то посоветовал настаивать одуванчики на одеколоне и натирать потом ногу. И баба Тося нарывала килограммы этих одуванчиков. Я ей в то время не помогала у меня после пяти лет случилась алергия на одуванчики. А баба Тося рвала их так садилась и рвала все вокруг себя.

Хоть я и не умела знакомиться и быстро задруживаться, однако в первом бабушкином дворе у меня были друзья Колька и Шурка, брат с сестрой. Мы прибегали к нам домой и баба давала нам куски хлеба с маслом, посыпанные сахаром. Или хлеб с вареньем.

А еще в этом дворе устраивались детские концерты. я не помню, кто там был из детей главным, но шли репетиции, а потом вечером взрослые собирались на концерт. Я помню два таких концерта. Меня впечатлил номер как девочка стояла на середине качелей, раскачивалась и пела песню "Папа подари мне куклу" А я в этом концерте читала стихотворение Симонова, "Жди меня" То есть это был уже второй класс.

А Колька мне нравился, и вот с ним случилось несчастье, сидел он себе на лавочке, пронесся мимо мопед и разордрал ему ногу. Так вот мы с бабой даже к нему в больницу ездили.

Еще мы с бабой ходили в парк, там у нее знакомые билетерши работали и иногда можно было сколько хочешь кататься на качелях каруселях.

Что еще - у бабы дома было хорошо. Все чисто. В проемах комнат не двери, а занавески. В спальне кровати с шишечками, на стенках ковры -сколько я их разглядывала и чего только мне не виделось.Кровати всегда заправлены, на подушках тюлевые накидушки. Кружевных подзоров я уже не застала. А еще на стенках портереты -баба и дед молодые, красивые они были. В кухне висела репродукция картины "Птицеловы" Еще была Левитановская осень, где она висела -не помню. И часы с кукошкой, мне они очень нравились, а бабе спать мешали и при переезде она от них избавилась к моему сожалению. Так было интересно и необычно смотреть как подтягивают гири, слушать кукование, ждать пока дверка откроется. Когда была маленькая птичка казалась мне если не настоящей, то уж точно необычной. Половики домтканные ровно натянуты, а когда в зале появился палас с кисточками, баба завела специальную щетку, эти кисточки расчесывать.Еще я с бабой любила фотографии смотреть, они в такой как бы плетеной, на самом деле пластмассовой корробке хранились, любимые фотографии были дядя Илюша в армии, такой красивый моряк.

Еще интересным местом был сервант. На серванте стояли всякие статуэтки, очень мне нравились, вазочка с искусственными цветами, баба любила искусственные цветы, а мама нет. Мне нравились, но мама не любила, вообщем мне было сложно определиться со своим мнением.

А в серванте чашечки, несколько вазочек, графин, рюмки. Причем уже лет в восемь мне разрешалось все там протирать и расставлять.Гости в Рубцовке принимались тоже по-другому. Главным блюдом на столе был холодец, а к нему ядреная горчица.ю Приготовление холодца дело долгое и интересное, косточки разбирать и слушать как раньше эти косточки дети собирали и играли в бабки.

На стол ставились графины с вином и водкой, нарезались, сыр, колбаса. Доставались маринованные огруцы-помидоры, всякие салаты. И потом пели песни: обязательно "Ой мороз, мороз" "Прощая любимый город" "Эх дороги"Песни меня немного напрягали, лица у гостей были уже такие красные, они обнимались и пели и скажем даже орали.

От бабушки я узнала что есть такие люди евреи. Наливая чай баба часто приговаривала" Сами русские, а чай жидок" Так он же еврей, говорила про кого-нибудь баба. Евреев она недолюбливала. А вот мама наоборот хвалила и друзья у нее евреи хорошие, и маленькой она завидовала соседским еврейским детям, потому что с ними родители занимались, их учили музыке. А я не могла понять, да и сейчас с трудом разбираюсь "в еврействе", если сами люди не скажут. Отношусь как мама хорошо. Это была моя вторая загадка, первая про детей. Подходят мама или баба к своим знакомым и говорят -" Ой, какой у вас мальчик хорошенький! Или девочка" А я всматривалась в детские личики и недоумевала, как они узнали, мальчик это или девочка. Про розовые и голубые ленточки, я с трудом запомнила. Но вот когда ленточек нет, то как!

Жили мы с бабой душа в душу лет до 9, потом у нас начались недоразумения. Одно было такое. Послала меня баба присмотреть себе подарок на день рожденья, я походила по рубцовским магазинам и попросила у бабы 10 копеек на подарок. Столько стоили две тетрадки и открытка. Баба пыталась меня соблазнить очень нужной вещью комбинашкой, и была обижена, что я ничего не хочу.

Тогда же к бабе приезжали родственники из Душанбе, с девочкой Анютой. Анютка такая ласковая щебетунья, бабулечка, бабулечка. И потом приехала я, привыкшая дома быть одна, особо ни с кем не разговаривать, да и баба у меня, а не бабулечка. Баба стала меня упрекать, мол не такая я ласковая как Анютка.

Рубцовское детство кончилось в 10 лет, когда умер дед. Баба перебралась к нам в Омск. С одной стороны мне очень нравилось, что баба у нас живет, а с другой стороны мне было непривычно отчитываться куда пошла, когда придешь. С первого класса с ключом на шее, и до шести вечера сама по себе. Не то чтобы я куда-то не туда ходила, просто не привыкла я говорить.

Тогда же баба сыграла еще одну важную роль в моей жизни-я должна была после четвертого класса пойти в спорткласс по плаванью, документы уже были отданы, вопрос был решенный. Приехала баба, посмотрела на то сколько мне придется ездить, какое там расписание и документы забрали. Я очень расстроилась, ничего мне было больше не мило. Но как то мама уговорила меня попробовать сходить на тренировку по баскетболу. Зацепило. Надолго.

Баба немного подрастерялась на новом месте, квартира ее от нашей была далеко, на другом конце города. Ни своих соседок, ни огорода. И нога стала подводить. Надо лечиться. И после обследования, по большому блату, устроил дядя Илюша, бабин сын бабу в престижную больницу в Чебоксарах. Предложили врачи сделать операцию на позвоночнике. баба согласилась. И после этой операции баб не встала. Горько она оплакивала свое решение, сны ей снились как она ходит.И на десять лет она оказалась в кровати. И все-таки по жизни баба была больше оптимистом. Старалась сама себя обслужить, находила себе дела -прежде всего вязанье -сколько салфеток, носков, покрывал было навязано. А пряжи совсем не было, все что-то распускалось, перевязывалось. Кстати наволочки, коврики и покрывала из квадратиков теперь очень модны, узор так и называется"бабушкин квадрат"

Баба писала письма, а еще писала стихи и частушки. Они с юмором и трогательные в своей безыскусности, тетрадочка у меня дома лежит.

Я, к моему сегодняшнему сожалению, не могу о себе сказать, что я много сделала для бабы. Я так общалась больше пробегом, меня раздражали ее замечания, когда я для нее примеряла свои обновки -"все хорошо, вот только бы подпоясать" или "вот только бы на сантиметр длиннее" И сейчас мне стыдно за свою спешку. Баба умерла 15 февраля 1992 года.

Баба навязала еще для моих деток, своих внуков носочки следики и все девчонки их носили. И в бабину шаль все зимой заворачивались. И у меня долго были навязанные бабой впрок шерстянные носки.

Сейчас носков шерстянных почему-то никто не носит. И бабушки у девчонок далеко. А жаль.